Знакомство маяковского с вероникой полонской

Вероника Полонская - советская актриса театра и кино. Вероника Полонская и Маяковский

знакомство маяковского с вероникой полонской

Когда пишут о музах Владимира Маяковского, то, конечно же, в первую очередь упоминают Лилю Брик – женщину, любовь к которой он. Вероника Витольдовна Полонская – актриса времен СССР, более известная по Маяковским. Полонская – единственная свидетельница самоу. Знакомство состоялось благодаря мужу еще одной любовницы. Этого посвящения в автографе нет, но Вероника Витольдовна не знала о Действительно, при первом знакомстве Маяковский мне показался каким-то.

Поэт, переживавший творческий и житейский кризис, настаивал на её разводе и даже записался в писательский кооператив в проезде Художественного театракуда вместе с Полонской собирался переехать жить. Я не могла опоздать, это злило Владимира Владимировича. Он запер двери, спрятал ключ в карман, стал требовать, чтобы я не ходила в театр, и вообще ушла оттуда.

Плакал… Я спросила, не проводит ли он. И ещё спросил, есть ли у меня деньги на такси. Денег у меня не было, он дал двадцать рублей… Я успела дойти до парадной двери и услышала выстрел. Потом вошла и увидела ещё не рассеявшийся дым от выстрела. На груди Маяковского было небольшое кровавое пятно. Я бросилась к нему, я повторяла: Потом голова упала, и он стал страшно бледнеть… Появились люди, мне кто-то сказал: Вернулась, а на лестнице мне кто-то говорит: На похоронах Нора присутствовать не решилась, так как мать и сёстры Маяковского считали её виновной в гибели поэта [5].

Он для меня живой, ранимый. Я была последним человеком, кто видел Маяковского живым. Я последняя говорила с. Вышли из машины и бегали по сугробам, валялись в снегу. Владимир Владимирович был очень веселый. Он нарисовал палкою на пруду сердце, пронзенное стрелой, и написал "Нора - Володя".

Он очень обижался на меня за то, что я никогда не называла его по имени. Оставаясь вдвоем, мы с ним были на "ты", но даже и тут я не могла заставить себя говорить ему уменьшительное имя, и Владимир Владимирович смеялся надо мной, утверждая, что я зову его "никак". Тогда в нашу поездку в Петровско-Разумовское, на обратном пути, я услышала от него впервые слово "люблю". Он много говорил о своем отношении ко мне, говорил, что, несмотря на нашу близость, он относится ко мне как к невесте.

После этого он иногда называл меня - невесточкой. В этот же день он рассказал мне много о своей жизни; о том, как он приехал в Москву совсем еще подростком. Он жил здесь, в Петровско-Разумовском, и так нуждался, что принужден был ходить в Москву пешком. Маяковский познакомился в Одессе в январе года; лирическая героиня поэмы "Облако в штанах".

С огромной нежностью и любовью Владимир Владимирович отзывался о матери. Рассказывал о том, как она его терпеливо ждет и часто готовит любимые его кушанья, надеясь на его приход. Ругал себя за то, что так редко бывает у матери.

Матери своей Владимир Владимирович давал в известные сроки деньги и очень тревожился, если задерживал на день, на два эти платежи. Часто я видела в его записной книжке записи: Или просто - "Мама". Я вначале никак не могла понять семейной ситуации Бриков и Маяковского.

Они жили вместе такой дружной семьей, и мне было неясно, кто же из них является мужем Лили Юрьевны? Вначале, бывая у Бриков, я из-за этого чувствовала себя очень неловко.

Однажды Брики были в Ленинграде. Я была у Владимира Владимировича в Гендриковом во время их отъезда, Яншина тоже не было в Москве, и Владимир Владимирович очень уговаривал меня остаться ночевать.

Ну что ж, одобряю". И я почувствовала, что ему в какой-то мере грустно то обстоятельство, что Лиля Юрьевна так равнодушно относится к этому факту. Показалось, что он еще любит ее, и это в свою очередь огорчило. Впоследствии я поняла, что не совсем была тогда права.

Маяковский замечательно относился к Лиле Юрьевне. В каком-то смысле она была и будет для него первой. Но любовь к ней по существу уже прошлое. Относился Маяковский к Лиле Юрьевне необычайно нежно, заботливо. К ее приезду всегда были цветы. Он любил дарить ей всякие мелочи.

Помню, где-то он достал резиновых надувающихся слонов. Один из слонов был громадный, и Маяковский очень радовался, говоря: Ну, я и вам подарю таких. Он привез из-за границы машину и отдал ее в полное пользование Лили Юрьевны. Если ему самому нужна была машина, он всегда спрашивал у Лили Юрьевны разрешения взять.

Лиля Юрьевна относилась к Маяковскому очень хорошо, дружески, но требовательно и деспотично. Часто она придиралась к мелочам, нервничала, упрекала его в невнимательности. Это было даже немного болезненно, потому что такой исчерпывающей предупредительности я нигде и никогда не встречала - ни тогда, ни.

Маяковский рассказывал мне, что очень любил Лилю Юрьевну. Два раза хотел стреляться из-за нее, один раз он выстрелил себе в сердце, но была осечка.

Подробностей того, как он разошелся с Лилей Юрьевной, не сообщал.

знакомство маяковского с вероникой полонской

У Маяковского в последний приезд за границу был роман с какой-то женщиной. Очевидно, он ее очень любил. Речь идет о Татьяне Алексеевне Яковлевой род. Маяковский познакомился в Париже в году. Они условились через год встретиться, чтобы окончательно решить свои отношения. Однако в году поездка В. Маяковского в Париж не состоялась.

знакомство маяковского с вероникой полонской

У меня создалось впечатление, что Лиля Юрьевна очень была вначале рада нашим отношениям, так как считала, что это отвлекает Владимира Владимировича от воспоминаний о Татьяне. Да и вообще мне казалось, что Лиля Юрьевна очень легко относилась к его романам и даже им как-то покровительствовала, как, например, в случае со мной - в первый период.

знакомство маяковского с вероникой полонской

Но если кто-нибудь начинал задевать его глубже, это беспокоило. Она навсегда хотела остаться для Маяковского единственной, неповторимой. Когда после смерти Владимира Владимировича мы разговаривали с Лилей Юрьевной, у нее вырвалась фраза: Он приехал из-за границы и стал в обществе читать новые стихи, посвященные не мне, даже не предупредив. И второе - это как он при всех и при мне не обращая на меня внимания. Уточнение внесено в текст воспоминаний: Владимир Владимирович очень много курил, но мог легко бросить курить, так как курил, не затягиваясь.

Обычно он закуривал папиросу от папиросы, а когда нервничал, то жевал мундштук Пил он ежедневно, довольно много и почти не хмелел. Только один раз я видела его пьяным - 13 апреля вечером у Катаева Пил он виноградные вина, любил шампанское.

Водки не пил. На Лубянке всегда были запасы вина, конфет, фруктов Был он очень аккуратен. Вещи находились всегда в порядке, у каждого предмета - определенное, свое место. И убирал он все с какой-то даже педантичностью, злился, если что-нибудь было не в порядке. Было у него много своих привычек, например, ботинки он надевал, помогая себе вместо рожка - сложенным журналом, хотя был у него и рожок.

В своей комнате были у Владимира Владимировича излюбленные места. Обычно он или сидел у письменного стола, или стоял, опершись спиною о камин, локти положив на каминную полку и скрестив ноги.

При этом он курил или медленно отпивал вино из бокала, который стоял тут же на полке. Потом вдруг он срывался с места, быстро куда-то устремлялся, приводя что-то в порядок, или записывал что-нибудь у письменного стола, а то просто прохаживался - вернее, пробегался - несколько раз по своей маленькой комнате - и опять в прежнее положение. Так вот, после приезда в Москву с Кавказа и нашей встречи на вокзале я поняла, что Владимир Владимирович очень здорово меня любит.

Я была очень счастлива. Как-то было все очень радостно и бездумно. Но вскоре настроение у Маяковского сильно испортилось. Он был чем-то очень озабочен, много молчал. На мои вопросы о причинах такого настроения отшучивался.

Полонская, Вероника Витольдовна — Википедия

Он и вообще никогда почти не делился со мною своим плохим, разве только иногда вырывалось что-нибудь Но здесь Владимир Владимирович жаловался на усталость, на здоровье и говорил, что только со мной ему светло и хорошо.

Стал очень придирчив и болезненно ревнив. Раньше он совершенно спокойно относился к моему мужу. Теперь же стал ревновать, придирался, мрачнел. С трудом мне удавалось выбить его из этого состояния. Потом вдруг мрачность проходила, и этот огромный человек опять радовался, прыгал, сокрушая все вокруг, гудел своим басом.

Мы встречались часто, но большей частью на людях, так как муж начал подозревать нас, хотя продолжал Яншин относиться к Владимиру Владимировичу очень хорошо.

Яншину нравилось бывать в обществе Маяковского и его знакомых, однако вдвоем с Владимиром Владимировичем он отпускал меня неохотно, и мне приходилось очень скрывать наши встречи.

Из-за этого они стали более кратковременными. Литовцевой под руководством В. Для меня - начинающей молодой актрисы - получить роль в МХАТе было огромным событием, и я очень увлеклась работой. Владимир Владимирович вначале искренне радовался за меня, фантазировал, как он пойдет на премьеру, будет подносить каждый спектакль цветы "от неизвестного" и. Но спустя несколько дней, увидев, как это меня отвлекает, замрачнел, разозлился. Он прочел мою роль и сказал, что роль отвратительная, пьеса, наверное, -.

Пьесу он, правда, не читал и читать не будет и на спектакль ни за что не пойдет. И вообще не нужно мне быть актрисой, а надо бросить театр Это было сказано в форме шутки, но очень зло, и я почувствовала, что Маяковский действительно так думает и хочет. Стал он очень требователен, добивался ежедневных встреч, и не только на Лубянке, а хотел меня видеть и в городе. Мне было очень трудно вырываться для встреч днем и из-за работы, и из-за того, что трудно было уходить из театра.

Я часто опаздывала или не приходила совсем, а иногда приходила с Яншиным. Владимир Владимирович злился, я же чувствовала себя очень глупо. Помню, после репетиции удерешь и бежишь бегом в кафе на Тверской и видишь, за столиком сидит мрачная фигура в широкополой шляпе. И всякий раз неизменная поза: Он говорил, что стал посмешищем в глазах всех официанток кафе, потому что ждет меня часами. Я умоляю его не встречаться в кафе.

Я никак не могла ему обещать приходить. Я буду ждать терпеливо, только приходи! В это время у него не спорилась работа, писал мало, работал он тогда над "Баней".

Владимир Владимирович даже просил меня задавать ему уроки, чтобы ему легко было писать: Помню три вечера у него за эту зиму. В какой последовательности они прошли - не могу сейчас восстановить в памяти. Один вечер возник так: Владимир Владимирович, видя, как я увлечена театром, решил познакомиться с моими товарищами по сцене и устроил вечер, на котором были люди, в общем, для меня далекие. Организацию этого вечера Маяковский поручил Яншину. Заранее никто приглашен не был, и вот в самый день встречи мы кого-то спешно звали и приглашали.

Приехали все поздно, после спектакля люди, в общем, для меня далекие. Бриков не было, они были уже за границей. Хозяйничал сам Владимир Владимирович и был очень мрачен, упорно молчал.

Все разбрелись по разным комнатам гендриковской квартиры и сидели притаившись, а Владимир Владимирович большими шагами ходил по коридору. Потом он приревновал меня к нашему актеру Ливанову и все время захлопывал дверь в комнату, где мы с Ливановым сидели. Я открываю дверь, а Владимир Владимирович по коридору заглянет в комнату и опять захлопнет ее с силой.

Мне было очень неприятно, и я себя очень глупо чувствовала. Тем более, что это было очень несправедливо по отношению ко. Тут же был Яншин.

Мне с большим трудом удалось уговорить Владимира Владимировича не ставить меня в нелепое положение. Не сразу он поверил моим уверениям, что я люблю. А когда поверил, сразу отошел, отправился к гостям, вытащил всех из разных углов, где они сидели, стал острить, шуметь И напуганные, не знающие как себя вести актеры вдруг почувствовали себя тепло, хорошо, уютно и потом очень хорошо вспоминали этот вечер и Владимира Владимировича.

Второй вечер был после премьеры "Бани" 16 марта года. Маяковскому было тяжело от неуспеха и от отсутствия друзей или даже врагов, вообще от равнодушия к его творчеству.

1929–1930. Вероника Полонская

Ведь после премьеры - плохо, хорошо ли она прошла - он принужден был один идти домой в пустую квартиру, где его ждала только бульдожка Булька.

По его просьбе мы поехали в Гендриков переулок: Марков, Степанова, Яншин и. Говорили о пьесе, о спектакле. Хотя судили очень строго и много находили недостатков, но Владимир Владимирович уже не чувствовал себя одиноким, никому не нужным. Он был веселый, искрящийся, пел, шумел, пошел провожать нас и Маркова, потом Степанову.

И по дороге хохотали, играли в снежки. Третий вечер - шуточный юбилей, который был устроен опять-таки на квартире в Гендриковом переулке незадолго до настоящего двадцатилетия литературной деятельности Владимира Владимировича.

знакомство маяковского с вероникой полонской

Как известно, в ознаменование этого двадцатилетия была устроена выставка в клубе писателей на улице Воровского. На шуточный юбилей мы с Яншиным приехали поздно, после спектакля. Народу было много, я не помню. Помню ясно Василия Каменского - он пел, читал стихи. Я приехала в вечернем платье, а все были одеты очень просто, поэтому я чувствовала себя неловко. Лиля Юрьевна меня очень ласково встретила и сказала, что напрасно я стесняюсь: На этом вечере мне было как-то очень хорошо, только огорчало меня, что Владимир Владимирович такой мрачный.

Я все время к нему подсаживалась, разговаривала с ним и объяснялась ему в любви. Как будто эти объяснения были услышаны кое-кем из присутствующих. Гринкруг - друг Л. Вскоре Брики уехали за границу. Владимир Владимирович много хлопотал об их отъезде были у него какие-то недоразумения в связи с.

Я его даже меньше видела в эти дни. После их отъезда Владимир Владимирович заболел гриппом, лежал в Гендриковом. Я много бывала у него в дни болезни, обедала у него ежедневно. Был он злой и придирчивый к окружающим, но со мной был очень ласков, и нежен, и весел. Вечерами играли в карты после спектакля. Навещал Маяковского и Яншин. Иногда обедал с нами. Настроение в общем у Владимира Владимировича было более спокойное. После болезни он прислал мне цветы со стихами: Избавясь от смертельного насморка и чиха.

Приветствую Вас, товарищ врачиха. Но, очевидно, органического примирения не. Маяковский был принят в РАПП 6 февраля года. Он держался бодро и все убеждал и доказывал, что он прав и доволен вступлением в члены РАППа.

Владимир Фивейский: «Мама не претендовала на наследство Маяковского»

Но чувствовалось, что он стыдится этого, не уверен, правильно ли он поступил перед самим. И хотя он не сознавался даже себе, но что приняли его в РАППе не так, как нужно и должно было принять Маяковского. Владимир Владимирович был очень этим увлечен, очень горел. Он не показывал виду, но ему было тяжело одиночество. Ни один из его товарищей по литературе не пришел помочь. Комната его на Лубянке превратилась в макетную мастерскую. Он носился по городу, отыскивал материалы.

Мы что-то клеили, подбирали целыми днями. И обедать нам приносила какая-то домашняя хозяйка, соседка по дому. Пообедав, опять копались в плакатах. Потом я уходила на спектакль, к Владимиру Владимировичу приходили девушки-художницы, и все клеили, подписывали. На выставке он возился тоже. Я зашла к нему как-то в клуб писателей. Владимир Владимирович стоял на стремянке, вооружившись молотком, и сам прибивал плакаты.

В день открытия выставки у меня был спектакль и репетиции. После спектакля я встретилась с Владимиром Владимировичем. Он был усталый и довольный. Говорил, что было много молодежи, которая очень интересовалась выставкой.

Маяковский отвечал как всегда сам и очень охотно. Посетители выставки не отпускали его, пока он не прочитал им несколько, своих произведений. На другой день вечером мы пошли с ним на выставку. Он сказал, что там будет его мать.

Владимир Владимирович говорил еще раньше, что хочет познакомить меня с матерью, говорил, что мы поедем как-нибудь вместе к. Тут он опять сказал: Но чем-то он был очень расстроен, возможно, опять отсутствием интереса писателей к его выставке, хотя народу было довольно. Потом Владимира Владимировича могло огорчить, что не все было готово: Он страшно нервничал, сердился, кричал на устроителей выставки.

Я отошла и стояла в стороне. Владимир Владимирович подошел ко мне, сказал: Я совсем по-другому представляла себе мать Маяковского. Я увидела маленькую старушку в черном шарфике на голове, и было как-то странно видеть их рядом - такою маленькой она казалась рядом со своим громадным сыном. Глаза - выражение глаз - у нее было очень похожее на Владимира Владимировича.

– Вероника Полонская. Маяковский без глянца

Тот же проницательный, молодой взгляд. Владимир Владимирович захлопотался, все ходил по выставке и так и не познакомил меня со своей матерью. Я совсем не помню, как мы встречали Новый год и вместе ли?

Наши отношения принимали все более и более нервный характер. Часто он не мог владеть собою при посторонних, уводил меня объясняться. Если происходила какая-нибудь ссора, он должен был выяснить все немедленно. Был мрачен, молчалив, нетерпим. Я была в это время беременна от. Делала аборт, на меня это очень подействовало психически, так как я устала от лжи и двойной жизни, а тут меня навещал в больнице Яншин После операции, которая прошла не совсем благополучно, у меня появилась страшная апатия к жизни вообще и, главное, какое-то отвращение к физическим отношениям.

Владимир Владимирович с этим никак не мог примириться. Его очень мучило мое физическое кажущееся равнодушие. На этой почве возникало много ссор, тяжелых, мучительных, глупых. Тогда я была слишком молода, чтобы разобраться в этом и убедить Владимира Владимировича, что это у меня временная депрессия, что если он на время оставит меня и не будет так нетерпимо и нервно воспринимать мое физическое равнодушие, то постепенно это пройдет, и мы вернемся к прежним отношениям.

А Владимира Владимировича такое мое равнодушие приводило в неистовство. Он часто бывал настойчив, даже жесток. Стал нервно, подозрительно относиться буквально ко всему, раздражался и придирался по малейшим пустякам. Я все больше любила, ценила и понимала его человечески и не мыслила жизни без него, скучала без него, стремилась к нему; а когда я приходила и опять начинались взаимные боли и обиды - мне хотелось бежать от.

Я пишу об этом, так как, разбираясь сейчас подробно в прошлом, я понимаю, что эта сторона наших взаимоотношений играла очень большую роль. Отсюда - такое болезненное нервное отношение Владимира Владимировича ко. Отсюда же и мои колебания и оттяжка в решении вопроса развода с Яншиным и совместной жизни с Маяковским.

У меня появилось твердое убеждение, что так больше жить нельзя, что нужно решать - выбирать. Больше лгать я не могла. Я даже не очень ясно понимаю теперь, почему развод с Яншиным представлялся мне тогда таким трудным. Не боязнь потерять мужа. Мы жили тогда слишком разной жизнью. Поженились мы очень рано мне было 17 лет. Отношения у нас были хорошие, товарищеские, но не. Яншин относился ко мне как к девочке, не интересовался ни жизнью моей, ни работой.

Да и я тоже не очень вникала в его жизнь и мысли. С Владимиром Владимировичем - совсем другое. Это были настоящие, серьезные отношения. Я видела, что я интересую его и человечески.

Он много пытался мне помочь, переделать меня, сделать из меня человека. А я, несмотря на свои 22 года, очень жадно к нему относилась. Мне хотелось знать его мысли, интересовали и волновали его дела, работы и.

Правда, я боялась его характера, его тяжелых минут, его деспотизма в отношении. А тут - в начале го года - Владимир Владимирович потребовал, чтобы я развелась с Яншиным, стала его женой и ушла бы из театра. Я оттягивала это решение. Владимиру Владимировичу я сказала, что буду его женой, но не. Могу думать и делать все, что для этого нужно?